**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Жизнь измерялась звоном ложек о блюдца, графиком стирки и улыбкой детей из-за занавески в гостиной. Измена пришла не с криком, а с молчанием. С найденным в кармане пиджака чеком из ювелирного, на имя, которого она не знала. Мир, выстроенный как сервиз за стеклом, дал трещину. Но разбить его она не позволила. Молча спрятала чек в шкатулку для ниток. Молча стала откладывать мелочь из хозяйственных денег. Её тихое отступление к собственной жизни началось с секретных курсов машинописи.
**1980-е. Светлана.** Её брак был таким же ярким, как хрустальная люстра в особняке, и таким же холодным. Супруг, делец новой формации, менял машины и девушек-моделей с одинаковой лёгкостью. Сплетни ползли по салонам, но она первой поднимала бокал на его юбилее, улыбаясь в объективы. Измена была публичным оскорблением, которое требовало публичной мести. Она не плакала в подушку. Она наняла частного детектива, а полученные фотографии отправила не себе, а его главным партнёрам. Когда его империя дала крен, она, уже в новом платье от Versace, спокойно подписала соглашение о разделе имущества. Её триумф был смазан на первых полосах жёлтых газет.
**2010-е. Марина.** Её мир был выстроен из цифр, контрактов и железной логики. Супруг — такой же успешный IT-архитектор. Неверность она обнаружила в облачном хранилище, общем для синхронизации семейных фото. Рядом с папкой «Отпуск-2018» лежала папка «Её». Клик мыши — и холодный расчёт сменился ледяной яростью. Не было истерик. Была стратегия. За вечер она провела аудит общих счетов, сменила пароли, назначила встречу с лучшим коллегой по бракоразводным процессам. Когда муж вернулся с «корпоратива», на столе его ждал не ужин, а распечатанный график разделения активов и проект соглашения. Её душевная боль осталась в закрытой вкладке браузера, рядом с папкой «Её». Битва за будущее началась с холодного клика.
